o_Anatolij_Zatovskij

В ГОСТЯХ У БАТЮШКИ. К 70-летию протоиерея Анатолия Затовского

Это, пожалуй, самый незаметный храм в Киеве. Не случайно в окружении рощ и глубоких оврагов Татарки он 70 лет прятался от борцов с «пережитками прошлого», не случайно его расписывал даровитый художник Иван Ижакевич, и служил здесь дивный отец Георгий Едлинский, несколько десятилетий после войны тайно окормлявший киевскую интеллигенцию. В конце жизни он передал эстафету духовничества тогда еще молодому настоятелю протоиерею Анатолию Затовскому. Теперь уже и отец Анатолий готовится встречать 70-летие… Время идет, а Макариевский храм все стоит на Старой Поляне, 46… Так думалось, когда, среди майского цветения садов и рощ этого укромного киевского уголка, будто застывшего во времени, я спешил на встречу с известным киевским священником и духовником, чтобы поговорить о прошлом и настоящем, о том, с каким настроением и какими мыслями встречает почтенный пастырь свое 70-летие.
Мы встретились во дворе у воскресной школы — старинного одно­этажного дома, в котором еще сто лет назад собирались на уроки Закона Божия маленькие киевляне детского приюта, действовавшего здесь, и куда сегодня снова приходят дети уже ХХІ в. В этом доме жил, творил, молился учитель отца Анатолия, любимый и незабвенный пастырь — протоиерей Георгий Едлинский (1902–1988). В 2007 г., стараниями отца Анатолия и его помощников, увидела свет блестящая житийная монография «Любящее Господа сердце», рассказывающая о жизненном пути этого уникального священника, а также его отца — священномученика Михаила Едлинского († 1937) — святого киевского пастыря, известного в дореволюционной России. Отец Георгий последовал по пути своего отца. Он был рукоположен в 1941 г. Весь священнический путь, его проповеди, духовная сила и прозорливость остались в памяти прихожан Макариевской церкви, духовных чад и близких как яркий и незабываемый пример пастырского служения. На закате его лет, в 1984-м, к нему и был послан Господом 39-летний отец Анатолий. И вот позади остался еще 31 год…
Отец Анатолий провел меня в свой скромный кабинет. Над письменным столом — большой портрет протоиерея Георгия, приветливо глядящего из своего времени и будто напоминающего: «Спешите, братья, время скоротечно!». Батюшка Анатолий вынул из папки подшивку различных публикаций и рукописей, извинился и со свойственной ему какой-то ласковой и тихой скромностью предложил немного обождать, поскольку в храм приехала мать с больным ребенком и просила отслужить молебен о здравии. И я подумал тогда: сколько человеческих душ соприкоснулось с молитвой этого пастыря! Сколько человеческих имен произнес он пред Господом, молясь о них изо дня в день в течение десятилетий…
Перелистываю документы, пожелтевшие фотографии, и передо мной оживает целая эпоха династии священников Затовских — отца протоиерея Анатолия — Леонида, дедушки — Михаила, дяди — Всеволода и двоюродного деда, брата отца Михаила — Иоанна Затовского († 1938), новомученика, причисленного к лику местночтимых Черкасских святых. О чем же спросить отца Анатолия, какой вопрос задать ему? Но вернувшийся из храма батюшка, не дожидаясь вопросов, сам помог мне.

— Вот сейчас люди жалуются на трудную жизнь, приходят в отчаяние, уныние, ищут выход и не видят его, — немного задумчиво сказал он. — А я им говорю: нашим родителям, дедам и прадедам было еще сложнее. Намного сложнее… Пережить революцию и гражданскую войну в начале прошлого, такого страшного и кровавого века, пережить жуткие 1930-е годы — репрессии, голодомор. А затем и самую страшную в истории мировую войну. Разруху, голод, атеизм, гонения… Я родился 1 июня 1945 г., а война окончательно завершилась в августе разгромом милитаристской Японии. Так что я отношусь к детям войны… Время было и голодное, и холодное. Моя сестра Лариса старше меня на пять лет и рассказывала потом, что каши в семье хватало только мне одному, как самому маленькому. И сестричка кормила меня с ложки, и после каждой ложечки, отправленной мне в рот, старалась ее облизать… Папа, как священник, ходил на погребение и принес домой стакан фасоли. Такой заработок был у батюшки, и радовались этому. И солнцу радовались, и дождику, и первому снегу. Жизни радовались, потому что жили с верой, надеждой и любовью…
Из детства
— Вот помню себя совсем еще маленьким, было мне около пяти лет. Отец был священником, и переехали мы в поселок Лелековку под Кировоградом. А папа служил в городе. Транспорта не было, и мы ходили пешком, четыре километра, чтобы попасть на службу. Отец меня брал с собой в храм. И я помню эти службы и отца у престола Божия. И то, как мы возвращались уже поздним вечером среди летней природы, сияли звезды на небесном куполе, и что-то невыразимо светлое касалось детского сердца…
И еще эпизод, который часто вспоминаю. Я уже в первый класс пошел, в Вознесенске. Папа начал строить церковь, где он служил потом 38 лет, до конца жизни. Приезжал владыка Иннокентий, епископ Кировоградский и Николаевский (Леоферов, † 1971), и я в стихарике прислуживал. Однажды зазевался я, владыка вышел из алтаря в храм на молебен, а мне говорят: «А где жезл владыки?». И я бросился через царские врата подавать жезл. Меня, конечно, вернули. А наш секретарь епархии Евгений Борщевский, давший мне впоследствии рекомендацию на рукоположение в диаконы, сказал: «Тогда тебя Господь и предопределил к священству»…
Об отце-священнике, которому подражал
всю жизнь
— Папа окончил семилетку. Дальше сыну священника дорога к образованию была закрыта. Для того чтобы продолжить обучение, дедушка отец Михаил, посоветовавшись с сестрой, принял такое решение: через суд отдать ей Леонида на усыновление. Так моего папу, во избежание репрессий, усыновила родная тетя. После этого он смог поступить в черкасское медицинское училище. Но кто-то из учеников донес, что он поддерживает отношения с отцом. И после первого курса папа был отчислен.
Отец был одаренным человеком и имел удивительную жажду знаний. Ему удалось поступить на рабфак, затем в Черкасский пединститут, по окончании которого он преподавал в школе физику и математику. При этом он хранил веру, невзирая на гонения и безбожные пятилетки. Папа рассказывал, как закрывался у себя в кабинете физики, как бы для подготовки к урокам, а сам молился Господу. А на Пасху, Троицу, другие великие праздники он уходил далеко в поле, где никого не было, где можно было во весь голос петь праздничные богослужебные гимны. Началась война, отец спешил из Черкасс домой, надеясь уйти на фронт. Но немцы уже захватили область. Как помочь своему народу? Душа требовала молитвы. И в 1942 г. он принял сан священника. После войны, в 1947 г., заочно окончил Одесскую духовную семинарию, а в 1955 г. — Ленинградскую духовную академию, через год защитил кандидатскую работу.
В Вознесенске, где он служил с 1952 г., его усилиями была построена Вознесенская церковь. О характере отца можно судить по примеру из его жизни. Так, во время строительства храма он поломал ногу. Выйдя из больницы, хромая, каждый день приходил к церкви руководить строительством. На костылях стоял и во время освящения храма.
Отец до конца дней совершенствовал свой духовный уровень, читал богословскую литературу, выписывал десятки церковных и светских журналов и газет, писал проповеди и статьи для журнала «Православный вестник». У него была огромная библиотека. А к 1000-летию Крещения Руси стараниями моего отца Леонида Затовского был расписан Вознесенский храм, построены купола, колокольня. Будучи тяжело больным, он никогда не пропускал службу и последнюю Литургию отслужил за день до своей кончины в 1990 году. (Между прочим, отец Леонид никогда не был  в отпуске ни для отдыха, ни для лечения и оставлял приход не более чем на два дня.)
О войне и Победе
— Война коснулась всех. Мой брат 1939 г. рождения, на шесть лет старше меня, и он хорошо запомнил немцев во время оккупации. А я помню уже последствия. Люди гибли и после войны. На полях остались снаряды, мины. Тракторист пашет поле: раз — и подорвался. А в поминальных записках — целые пачки в алтарь поступали — все об упокоении воинов, воинов, воинов… Даже в начале 1970-х годов, когда я служил во Флоровской обители диаконом, в каждой поминальной граматочке половина имен была об упокоении убиенных воинов. Много фронтовиков приходило в храмы Божии. Я запомнил, как один фронтовик рассказывал папе, как он лежал в окопе и вдруг услыхал голос: «Прыгай в сторону!». И он сказал напарнику: «Давай передвинемся». А тот в ответ: «Да мы же с пулеметом и в укрытии». Тогда боец прыгнул в сторону на два-три метра, а через несколько секунд в то место, где он находился перед этим, попал снаряд. Товарищ погиб. И боец понял — Господь спас его, хотя он был неверующим.
Война, 70-летие победы в которой мы отмечали недавно, совершила переворот в сознании общества: люди поняли, что это страшное испытание — искупительная жертва за отречение от Бога, и что без помощи Божией нам не победить врага. На фронтах воевали преимущественно крещеные, верующие люди. А в храмах возносилась горячая молитва духовенства и прихожан — матерей, жен, вдов, стариков, детей. И сейчас мы молимся о мире. И он обязательно наступит по молитвам нашего верующего народа.
Домашняя церковь
— Бесконечно признателен и благодарен своей матушке Надежде, которая поддержала меня в тот  момент, когда  я решил бросить работу в научно-исследовательском институте и пойти по духовной стезе. Это был мужественный поступок и с ее стороны. Она, с отличием закончившая институт, подававшая блестящие надежды аспирант, поставила крест на своей научной карьере и всецело посвятила свою жизнь нашей домашней церкви. В 1974 г., при «развитом социализме», — это был подвиг, ибо мое священство в то время расценивалось некоторыми сотрудниками почти как измена Родине, и они «советовали» супруге немедленно расстаться с таким мужем.
Мы никогда не сожалели о перемене жизненного пути, хотя трудностей выпало предостаточно. Матушка Надежда всегда была и остается моим единомышленником, помощником и верным другом, разделившим со мной путь служения Христу… А помню, как после моего рукоположения, бывшие сотрудники и «друзья», чтобы не встречаться со мной, переходили на другую сторону улицы. Мой друг чуть не лишился работы лишь за то, что взял меня (тогда уже диакона Флоровского монастыря) свидетелем на свадьбу… Как-то мы с отцом Николаем Запорожцем вечером ехали в метро в подрясниках, а тогда это ох как не поощрялось! В стороне стоял мужчина пенсионного возраста, видимо ярый атеист, испепелял нас ненавистным взглядом, а потом, при выходе, процедил сквозь зубы: «Если бы мне автомат, я бы вас расстрелял». Такие были времена… Вот эти все атаки безбожного мира помогала отражать мне матушка Надежда. Ведь вся наша дальнейшая жизнь показала правильность выбранного пути…
Общественное служение
— Особенно важным поворотом в судьбе Православной Церкви, как и в жизни всего общества, стало празднование 1000-летия Крещения Руси. Интеллигенция, ученые, простой народ потянулись в храм за глоточком свежего воздуха. Многие впервые осознали, что история, культура, письменность нашего Отечества начинается отнюдь не с 1917 г. Только в нашем маленьком храме одновременно крестились по 30 человек взрослых. Все газеты и журналы освещали празднование юбилея Крещения Руси. В 1989 г. в Быковне мы впервые служили панихиду по жертвам сталинских репрессий. Пришло море людей. Представители Церкви перестали быть «инородным телом».
Слава Богу, наступило время, когда священников начали приглашать в институты, школы, даже в детские сады. Стали открываться новые храмы. Если 30 лет назад в Киеве было всего восемь храмов и два монастыря, то сейчас в столице более 100 храмов, а в нашем районе их около 30-ти. Важно было найти тропинку в школу, где еще долгое время господствовала советская, по сути, атеистическая идеология. В 1998 г., по инициативе протоиерея Владислава Софийчука, архимандрита Лонгина (Чернухи) и протоиерея Богдана Огульчанского была создана общественная организация «Всеукраинское православное педагогическое общество», имеющая свои подразделения почти во всех областях Украины. Я был избран его председателем. Мы провели несколько съездов православных педагогов Украины, на которых была выработана концепция совместной деятельности. Нас поддержали академики Академии педагогических наук Николай Борисович Евтух и Ольга Васильевна Сухомлинская, президент АПН Василий Григорьевич Креминь, директор колледжа им. В. Сухомлинского, член-корреспондент АПН Василина Николаевна Хайрулина. Стену непонимания удалось разрушить.  На II съезде Всеукраинского православного педагогического общества из уст заместителя министра образования Виктора Огневьюка прозвучало: «Мы в Православной Церкви видим партнера в деле воспитания подрастающего поколения».
Плодом совместной работы Всеукраинского православного педагогического общества с госструктурами просвещения и науки стало издание учебников для младших классов «Християнська  етика в  українській культурі»:  1 класс — «Дорога добра» (протоиерей Богдан Огульчанский), 2 класс — «Дорога милосердя» (игумен Лонгин (Чернуха), Э. В. Белкина), 3 класс — «Дорога доброчинності» (протоиерей Богдан Огульчанский), 4 класс — «Дорога мудрості» (игумен  Лонгин (Чернуха), Э. В. Белкина). В 140 школах Киева и по сей день преподают «Христианскую этику» по нашим учебникам.
Встречи
с интересными людьми
— Много запоминающихся встреч  случается на жизненном пути священника. Для меня это общение, а часто и сотрудничество, с историками Иваном Гончаром и Еленой Компан, писателем Иваном Сенченко, поэтами Борисом Олийныком и Иваном Драчом, кинорежиссерами Сергеем Параджановым, Леонидом Осыкой, Никитой Михалковым, Николаем Мащенко, киноактерами Давидом Георгобиани, Ольгой Кобзевой, певцами Виктором Женченко, Наталией Матвиенко. Это и многолетняя дружба с нашими замечательными прихожанами Макариевского храма доктором медицинских наук Юрием Николаевичем Квитницким-Рыжовым, академиком Юрием Сергеевичем Липатовым и его замечательной женой, доктором наук, поэтом Татьяной Эсперовной… Запомнилась встреча с Раисой Максимовной Горбачевой, с которой мы общались в Киево-Печерской Лавре. Она способствовала открытию храмов и монастырей в последние годы СССР…  Множество других замечательных людей посылал мне Господь…
* * *
Ну вот, объем газетной страницы заканчивается, а я еще и не начал рассказ об этом удивительном человеке — протоиерее Анатолии Затовском. О том, сколько добрых и богоугодных дел совершил он, помогая людям, ведя их к прекрасной и бесконечной Жизни. Но эта книга уже написана им самим, его собственной жизнью. Многая и благая лета Вам, дорогой отец Анатолий!
Сергей Герук

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

В ГОСТЯХ У БАТЮШКИ. К 70-летию протоиерея Анатолия Затовского: 1 комментарий

Добавить комментарий