БОРЬБА ЗА ЖИЗНЬ. “Исповедь — это не допрос. И священник — это не следователь”

Священник Виктор Яценко — председатель Синодального отдела Украинской Православной Церкви по вопросам пастырского попечения пенитенциарной системы (этот отдел духовно окормляет “зоны”). Мы поговорили с ним о детских зонах — местах лишения свободы, где отбывают срок несовершеннолетние граждане, нарушившие закон.


— Отец Виктор, Вы общаетесь с молодежью, которая по той или иной причине попала в заключение?
— Общаемся со всеми рабами Божиими, которые попали в места лишения свободы. И со взрослыми, и с молодежью. Как и в любой стране, в Украине пени­тенциарная система для несовершеннолетних отличается методами воздействия от мест лишения свободы, где сидят взрослые правонарушители, то есть те, кому исполнилось 18.
Мечта — создать в этих колониях такие условия, чтобы ребята там видели идеал отношения человека к человеку. И получали хорошее образование — как правило, молодежь, которая попадает в места ли­шения свободы, педагогически запущена. Проблемы есть и с чтением, и с правописанием. Как говорится в старославянской пословице: “Говорят, писанье — нелегкое дело. Пишут два перста, а болит все тело”.

— Как происходит посещение колоний?
— У нас в Украине десять колоний для несовершеннолетних нарушителей: девять для подростков, для мальчиков, и одна для девочек. За каждой указом правящего архиерея закреплен священник, которому рекомендуется, кроме своего храма, совершать богослужения еще и в храме колонии.
Понятно, что просто перенести порядок проведения служб, общения с прихожанами из обычного храма на зону невозможно. Тут есть свои требования — режима, дисциплины. Даже проповедь, которая произнесена сегодня за воскресным богослужением в храме, здесь не подойдет. Она требует коррекции под тех людей, которые отбывают срок. Необходимы примеры, более близкие им.
Как минимум раз в неделю в колонии проходит служба. Православный храм в местах лишения свободы — я глубоко убежден — является одним из главных орудий преображения человека. Это место духовной свободы. Они там себя по-особенному чувствуют.Поэтому во всех детских колониях есть храмы.
— А ребята ходят на богослужения в колониях?
— Как правило, молодежь приходит, поскольку пастыри, которые окормляют колонию, ходят сюда очень долгий период времени. Меняется начальник колонии, администрация. А священники ходят по пять-десять лет в одну и ту же зону.
Необыкновенно теплые отношения, бывает, складываются между священником и осужденным. Если священник в возрасте, он напоминает им дедушку. Особенно девочкам. В мелитопольской колонии для несовершеннолетних девушек необыкновенно добрый пастырь — отец Геннадий Тюрин. Благообразный старец, который навещает своих духовных дочерей даже после того, как они уже перешагнули порог совершеннолетия и по закону должны быть переведены в места лишения свободы для взрослых женщин.
— А предусмотрено ли в таких колониях досрочное освобождение?
— Да, конечно. Закон мягкий. Сейчас в областях Украины все уголовные дела, которые касаются детей, подростков, передаются одному судье, имеющему опыт общения с детьми. Эти судьи стараются давать маленькие сроки, чтобы на какое-то время изолировать человека от плохой компании. И это видимо сокращает количество детей в местах лишения свободы.
— Как проходят праздники в колониях?
— На Пасху и Рождество проводим концерты, спектакли. Собираем актеров-волонтеров, студентов разных творческих вузов. Или мюзикл ставим. Потом дарим подарки, и происходит неформальное общение.
— В чем особенность общения с такими детьми?
— Дети очень жестоки. Часто общаешься с ребенком, а потом просишь его личное дело — и поражаешься прочитанному, сложно в голове сопоставить образ этого ребенка с тем, что он совершил.
Молодежь очень остро переживает недостаток любви, которой они недополучили в семье. Большинство контингента — из неблагополучных семей, неполных, где родители подавали пример асоциального поведения.
Когда приходит священник, молодой человек видит, что никакой особенной мотивации, кроме духовной, кроме евангельской, у священника нет — а там ведь это определяется очень быстро. В процессе беседы тебе сразу дают оценку — твоей искренности, твоего отношения к ним. Они видят, что человек — не сотрудник системы.
Как правило, молодые души это ощущают и строят такие отношения со священником, которые не похожи на отношения с воспитателями, с психологами. Вообще, сейчас в колониях для несовершеннолетних создаются кружки, предоставляется психологическая поддержка. Кто хочет вырваться из этой ямы, в которую он попал, — возможности все есть. Закон даже предусматривает совершение экскурсий — выезд за границы места отбывания наказания. Что для взрослых практически невозможно.
Церковь этим пользуется. Мы посещаем святые места — если колония находится недалеко от чтимого места православного паломничества. Это происходит в качестве поощрения. Администрация нам в этом помогает. Конечно, это всегда событие. Внешний мир, запах свободы — он формирует определенное отношение к этим поездкам. Тем более что едут верующие ребята — те, кто входит в общину храма.
Часто дети не задумываются над тем, что могут нанести другому человеку вред. Они воспитаны на фильмах, где насилие над другим человеком — норма. Существует четкая зависимость между просмотром определенных телесериалов, которые воспевают блатную романтику, — и наполнением тюрем. К примеру, есть данные: когда шел известный сериал “Бригада”, то очень многие подростки под влиянием кино сплотились в какие-то группы. Нарушили закон — и оказались за решеткой.
Мы тут применяем свою “пастырскую хитрость” — берем с собой в поездку какого-то прихожанина, проверенного человека, имевшего в прошлом большой срок отсидки, прошедшего все эти тюремные “университеты”, — но воцерковившегося и ставшего православным христианином.
И вот в определенный момент беседы с ребятами, над которыми буквально витает тюремная романтика, мы этого человека представляем. Он иногда в подряснике бывает, или просто у него благообразный вид. И он рассказывает, как он пришел к Господу Богу.
— Ребята в колониях часто конфликтуют, дерутся?
— Если, как говорится, “на месте” руководство, которое имеет авторитет; если начальника колонии, “хозяина”, уважают за справедливость, за честность, то он своим авторитетом может сгладить многие острые углы. Таких людей очень ценят и начальство, и подчиненные. Тут важны не столько административные способности, в смысле выполнения карательных функций, сколько качества справедливого отца, который может развести двух забияк, наказать в меру жестко, без пристрастия.
— О чем говорят несовершеннолетние заключенные?
— О своих планах. В прошлом копаться не принято, мы не спрашиваем: “Как ты сюда попал?”. А планы, конечно, — это очень красивая, как правило, подробно расписанная история. Где обязательно получение образования, самостоятельная жизнь, создание семьи, дети. Мы объясняем: “Если тебя увлекает тюремная романтика — ты никогда не вкусишь радости семейной жизни, воспитания детей”.
— Существует ли статистика — сколько людей попадает второй раз в колонию?
— Есть общая статистика по всей тюремной системе — от 30 до 50 процентов. Но в детские возвращаются меньше. Детские колонии больше похожи на школы, на ПТУ закрытого типа. Это не колонии для взрослых.
— Я иногда езжу в детский дом. И там несовершеннолетние ребята уже имеют на своем счету “подвиги” — что-то украли, залезли в чужой дом. Как объяснить им, что это не игрушки, что это закончится тюрьмой и поломанной жизнью?
— Лучше всего один раз показать, чем много раз рассказывать и объяснять. Дети знают, что их часто чем-то просто пугают — “бабаем”, милиционером, тюрьмой. А вот прикосновения к тюремному миру у них не бывает. Лучше, мне кажется, им один раз показать, свозить на “зону” — мы такое практиковали с детьми из детских домов. Организовываем экскурсии, посещения взрослых “зон” — там лучше виден барьер, который отделяет волю от тюрьмы. Особенно в “зонах” строгого режима, где сидят люди по многу раз. Как правило, это действует шокирующе — и общение, и условия содержания, сама атмосфера — она словами не передается.
Поэтому я рекомендую это для тех, на кого не действуют слова, — необходимо действовать на сердце ребенка, на его чувства, ощущения…
Повторюсь, очень важно прикоснуться к сердцу таких детей — через молитву, через участие в богослужении, чтение Евангелия, объяснение Закона Божия в их категориях, в их понимании.
— А были случаи, когда подростки выходили из колонии и связывали свою жизнь с Церковью?
— Таких случаев довольно много. Как правило, это активисты, которые помогают священнику в приходской жизни. Священник ведь не может все время там быть. Как правило, есть старший, у него ключи от храма. Он отвечает за чистоту храма, он готовит храм к богослужению. Часто такие люди очень привязываются к строю церковного богослужения, они читают литературу, потому что заведуют духовной библиотекой. Они консультируют своих сверстников, как подойти к Причастию, как исповедоваться. Разрушают стереотипы, которые существуют в головах ребят, — что священник может рассказать кому-то услышанное на Исповеди, “настучать”. Это очень живучий стереотип. Приходится объяснять, что Исповедь — это не допрос. И священник — это не следователь. Не требуется пересказывать священнику историю преступления, которое ты совершил — с местом, со временем и с соучастниками. Требуется просто признать, что ты совершил грех. Открыть свою совесть.
— А волонтеры могут как-то помочь в вашей деятельности?
— Мы привлекаем волонтеров из приходов, из других организаций. Они ездят с нами на “зоны”, когда необходимо, например, помочь провести концерт, спектакль или организовать выставку работ заключенных. Тех, кто умеет петь, просим поучаствовать в богослужениях. Иногда нужны просто три-четыре пары рук, которые могли бы помочь доставить в места лишения свободы книги, детскую одежду.
— Книги, одежда нужны?
— Да. Выезжаем в женские колонии — там женская одежда нужна. В детские колонии — книги, тетради.
Сейчас наша страна живет в ожидании чемпионата Европы по футболу — Евро-2012. Мы же, в свою очередь, ищем средства, чтобы снабдить колонии мячами, формой и футбольными сетками. Строя стадионы к европейскому чемпионату, нельзя забывать о тех людях, которые сидят очень долго, и спорт может реально внести в их жизнь разнообразие, воодушевить их, придать им единство. Если это еще будет проходить под патронатом Церкви, то польза будет вдвойне.
— Получается собирать средства на этот спортинвентарь?
— Да мы не столько средства собираем, сколько просим: пошить форму, закупить сетки. Спортивные площадки в колониях есть, но они в очень запущенном состоянии. Мы сейчас пытаемся привлечь внимание к этому, вышли даже на уровень Европейской ассоциации футбола, чтобы они помогли нам.
Это не прямая обязанность Церкви. Но это может быть дорога к храму. Перед матчем можно совершить молебен, обратиться с проповедью. Только слово, только чтение Писания перед детьми, которые полны энергии, хотят двигаться, — этого недостаточно.

Беседовал Александр Иваницкий

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Facebook
Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий